Скриншот видео
Начальник главного договорно-правового управления МИД Беларуси Андрей Попков на Петербургском международном юридическом форуме рассказал о ходе процесса в Международном суде ООН по иску Литвы, связанном с инструментализацией миграции со стороны Минска. По его словам, переговоры об урегулировании спора не привели к его разрешению. На данный момент суд рассматривает вопросы юрисдикции и приемлемости заявления Литвы.
Попков отметил, что Беларусь, как и РФ испытывает на себе давление со стороны так называемых недружественных государств, оказываемое при помощи судебных и иных международны мезанизмков.
«Понятно, что юридическая агрессия для нас является проявлением расшатывания коллективным Западом системы международного порядка, основанного на нормах и принципах Устава ООН и, в частности, расшатывания ключевых его звеньев. Это система международного правосудия и разрешения международных споров. Мы на все эти новые вызовы реагируем в соответствии с принципами международного права, в рамках соответствующих международных судебных процедур. Российские коллеги уже наработали значительный опыт, но мы только учимся. И ценим любого рода поддержку со стороны экспертного сообщества, со стороны дружественных стран», — отметил он.
Попков отметил, что не все предварительные условия были соблюдены для возбуждения дела по иску Литвы в Международном суде ООН, а также не все подходы были использованы для проведения переговоров.
«Это подача заявления правительством Литвы 19 мая 2025 года против Республики Беларусь в Международный суд ООН, касающегося нарушения протокола о незаконном ввозе мигрантов по суше, морю и воздуху, дополняющего Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года. Это первое обращение в Международный суд против нашего государства. Здесь наша соседняя страна пытается сомнительное, надуманное обвинение облечь в форму судебного дела. Мы реагируем на эти действия Литвы, в рамках традиционной судебной процедуры стараемся обеспечить соблюдение в этом деле всех стандартов справедливого международного судопроизводства. При этом мы прекрасно понимаем, что разрешить эту ситуацию невозможно в судебном порядке. Она требует диалога, требует проведения переговоров, консультаций. Мы открыты, несмотря на то, что дело попало в суд, к такого рода переговорам, Потому что в споре очень много различных аспектов, в том числе и политического характера», — рассказал он.
Представитель МИД добавил, что с апреля 2023 года предпринимались усилия урегулировать спор путем переговоров. Также обсуждалсь возможность организации арбитражного производства, но это не привело к конктерным результатам. Он обвинил в срыве переговоров литовскую сторону.
«Переговоры, по нашему мнению, были сорваны другой стороной, и мы оказались в суде. Ну, складывается впечатление, что наше соседнее государство не заинтересовано, наверное, в урегулировании этого спора, и к тому, чтобы мы вернулись к нормальному сотрудничеству, а использует эту возможность для дальнейшей эскалации напряженности и оправдания быть собственных действий в миграционной сфере.
Сам ход переговоров, заявление, которое было подано в суд, свидетельствует о том, что в этом деле очень много юрисдикцонных аспектов и аспектов, связанных с приемлемостью заявления, поданного против Республики Беларусь», — сказал он.
По его словам, на юрисдикционные аспекты дела обращалось внимание в статьях на на информационных ресурсах по международному праву, в том числе в ЕС. Также их затрагивали судьи по другим делам, упоминаях их в особых мнениях, например, по делу между Азербайджаном и Арменией по вопросу применения Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.
«Здесь мы далеки от мысли проводить какие-то параллели, но в принципе, это говорит о том, что те проблемы… поднимается проблема юрисдикционных арок, действительно очень актуальны и очень острые.
Другим аспектом, очень важным аспектом, который затрагивается в этом заявлении, это вопрос о сфере применения протокола, о толковании его положения, которое в нашем понимании выходит за сферу применения, практически сопоставимо с внесением поправок в этот международный договор. Дело в том, что (Литва — прим.) пытается включить в инструментарий, понятийный аппарат этого договора некое понятие инструментализации миграции, которое продвигается в рамках Европейского союза и, по сути, сводится к тому, что бОльшая ответственность возлагается за миграционные проблемы на государства происхождения и государства транзита мигрантов, что типа миграционная ситуация, она искусственно может создаваться для того, чтобы оказывать давление на другие государства. Это совершенно новый аспект, который, на наш взгляд, не охватывается протоколом.
Также вводится новое понятие об ответственности государства. Сам по себе международный договор, этот протокол нацелен на содействие сотрудничеству в уголовно-правовой сфере между государствами. Здесь же особый делается акцент на ответственности государства за различные формы содействия нелегальной миграции как таковой. По-новому воспринимается понятие организованная преступная группа.
Это все говорит о том, что здесь очень много вопросов, касающихся юрисдикции, приемлемости и существа дела», — сказал он.
Попков указал на нюансы с выражением согласия на обязательность юрисдикции Международного суда ООН.
«Другим важным и юрисдикционным аспектом является вопрос о выражении согласия на обязательность юрисдикции международного суда, то есть согласие на юрисдикцию Международного суда литовской стороной было выражено необычным образом путем отзыва ранее сделанной оговорки к соответствующим положениям к компромиссным положениям протокола по вопросам борьбы с незаконным ввозом мигрантов. Это было сделано уже после того, как нам были были предъявлены претензии еще 2023 году и когда уже был начат переговорный процесс. Фактически это было сделано постфактум. Здесь опять же возникают вопросы, насколько в данном случае данный отзыв может иметь обратную силу, насколько соблюдение принципа взаимности, насколько такой подход обеспечивает равенство сторон в самом судебном процессе.
После того, как была отозвана оговорка, Республика Беларусь сделала свое толковательное заявление, опираясь на ряд положений протокола, которые ставят стороны, которые делают оговорки, которые не делают оговорки, в равное положение в процессуальном плане. Естественно, это вызвало возражения со стороны литовской стороны и союзников Европейского Союза. Были представлены их возражения, которые получили наши комментарии.
Полагаю, что это та линия, которая будет далее продвигаться и рассматриваться в ходе этого судебного процесса нашими оппонентами.
Я хотел бы продемонстрировать вам очень кратко, насколько юрисдикционная стадия имеет важное значение в нашем деле. Любое государство в подобной ситуации обычно выражает свои возражения, предварительное возражение. Мы тоже рассматривали эту опцию, но у нас было несколько вариантов, их всего лишь три варианта, на наш взгляд, может быть, и больше.
Ну, во-первых, это можно было сделать в рамках отдельной процессуальной стадии. Председатель суда обычно после консультации со сторонами предлагает отдельную процессуальную стадию для рассмотрения всех вопросов юрисдикции и вопроса о приемлемости заявления.
Либо это можно было сделать путем принесения традиционного возражения в срок не позднее трех месяцев после представления меморандума государства-истца.
Также это можно было сделать уже в рамках процесса по существу и заявить соответствующее возражение. Суд, если счел бы это необходимым, мог бы их отдельно рассмотреть. У нас получилось так, что мы вышли на отдельную процессуальную стадию, и государство истец само предложило нам провести отдельную юрисдикционную стадию.
Сейчас я не буду рассуждать, насколько это хорошо либо плохо, но это не проторенная дорога, и здесь очень много неизведанного. Но, надеюсь, мы с достоинством придем. Ну и в конце поймем, насколько этот шаг был оправдан с нашей стороны. Сейчас я не буду анализировать, почему мы согласились, какие здесь риски, есть и плюсы, и минусы в этой ситуации. Ну, одним из очевидных минусов, конечно, является то, что на первом этапе наибольшая нагрузка ложится на плечи государства-ответчика.
Если заявление не сформировано очень четко, ясно и понятно, то нам во многих аспектах нужно предугадывать ход мыслей государства-истца выстраивать четкую, понятийную систему, четкий аппарат, что оно имело в виду. Ну, собственно, мы с этой работой справились, я так полагаю, многие из наших возражений достаточно взвешенные.
19 января 2026 года Беларусь представила свой меморандум по вопросу оспаривания юрисдикции и приемлемости заявления. Сейчас мы ожидаем контрмеморандум литовской стороны, который должен поступить до 20 июля. Также в рамках нашего дела, если мы говорим о приемлемости, очень много вопросов, связанных с переговорами, как они велись. Потому что они велись очень быстро. Изначально (литовская — прим.) сторона настаивала, сразу говорила об их бесполезности, нужно переходить в арбитраж, выдвигала некие свои идеи, но беларусская сторона настояла на проведении переговоров, и мы добросовестно к ним подходили, предлагая различного рода развязки. Также мы обсуждали вопросы арбитража. Возникали в деле проблемы, как должно выражаться, согласие на арбитраж, достаточно ли этого согласия в самом протоколе либо нет», — сказал он.
Попков подчеркнул, что дело непростое и может иметь далеко идущие последствия.
«Но в целом хотел бы подчеркнуть, что дело очень непростое, имеющее далеко идущие последствия. Эти последствия могут выражаться и сказываться на практике применения других международных договоров, ооновских договоров, которые содержат аналогичные компромиссные оговорки, компромиссное положение о разрешении споров, когда первоначально стороны обращаются к переговорам, затем в арбитраж, далее идут в Международный суд ООН. Также оно может быть серьезное последствия для применения протокола по вопросам незаконного ввоза мигрантов и самой Конвенции о борьбе с организованной преступностью, потому что втягиваются новые элементы, совершенно нехарактерные для данного договора, а характерные для договора в уголовно-правовой сфере», — заключил он.