Как устроена система власти в Беларуси? Кто такие «суперброкеры», имена которых зачастую неизвестны широкому кругу? Насколько устойчива сама система и так ли велико влияние на неё России?
Найти ответы на эти вопросы попытались эксперты Центра новых идей Антон Родненков и Юрий Дракохруст, проанализировав в исследовании «Анатомия беларусской власти» биографии 271 гражданского чиновника и силовика. Авторы, используя методы теории графов — математических моделей, состоящих из точек и соединяющих их линий, — стремились описать беларусский deep state — существующую сеть связей между представителями властной элиты и степень их влиятельности.
В ходе исследования были изучены биографии 271 представителя беларусского правящего класса — от заместителей министров и выше — и реконструировано порядка 3 457 связей, возникших в результате совместной учёбы и работы. Авторы оговариваются: в работе не учитывались родственные и дружеские связи, совместные бизнес-интересы и прочие связующие элиту факторы, поскольку зачастую это закрытая и трудно проверяемая информация. Безусловно, дополнительные данные дали бы более полную и убедительную картину того, как устроена система беларусской власти. Однако и с учётом ограничений исследование представляет интерес и позволяет несколько иначе взглянуть на систему, которая десятилетиями формировала собственную инфраструктуру.
«Машина держится не на должностях, а на связях, накопленных десятилетиями», — пишут исследователи.
В среднем участник исследованной элиты связан с 26 другими людьми. Медианная продолжительность карьеры составляет 28 лет.
И ещё одна оговорка — Александр Лукашенко сознательно не был включён авторами в число изучаемых персонажей, поскольку акцент делался не на связях элиты с первым лицом, а на взаимоотношениях её членов между собой.
Правящий класс, согласно полученным результатам, делится надвое — на большую по размеру административную часть и меньший силовой аппарат. В административной части — 201 человек из числа исследуемых, или 77% связанной части сети. В силовой — 59 человек, или 23%. В свою очередь, силовой аппарат состоит из двух основных групп: спецслужб, а также армии и МВД.
Самая многочисленная группа — это широкий слой государственных управленцев, на котором держится повседневная работа исполнительной системы. В неё входят 87 человек: премьер-министр Александр Турчин, отраслевые министры, руководство Минска и областных исполкомов, а также директора и кураторы государственных предприятий. Авторы указывают: эта группа большая по численности, но сравнительно рыхлая — это не единый штаб и не команда одного начальника.
Вторая группа — «президентская вертикаль». Как указывают авторы, это самая плотная и наиболее укоренённая часть административной машины. Она объединяет 63 человека, среди которых глава администрации Лукашенко Дмитрий Крутой, его заместители, помощники президента, Наталья Петкевич. К этой же группе относятся выходцы из администрации, занимающие теперь посты в правительстве, — вице-премьер Николай Снопков, глава МИД Максим Рыженков. К ней же исследователи отнесли Виктора Лукашенко.
Третья группа носит название «дипломаты, суды и надзор». Эту группу авторы считают не самостоятельным центром, а «представителями внешнего дипломатическо-правового контура административной машины». Она объединяет 42 человека и состоит из нескольких профессиональных сред: работников МИД, судов, прокуратуры, Следственного комитета, Комитета государственного контроля и отдельных государственных органов. В неё входят замминистры иностранных дел Игорь Секрета и Сергей Лукашевич, посол Беларуси при Святом Престоле Юрий Амбразевич, постпред в ООН Валентин Рыбаков, глава Комитета госконтроля Василий Герасимов, председатель Верховного суда Андрей Швед и другие.
Силовиков авторы делят на две разные «кадровые системы». Крупное и устойчивое сообщество образуют военные и милиция. Но кадровые выходы в гражданское управление ограничены и сосредоточены у нескольких посредников. Группа включает 33 человека: главу Совбеза Александра Вольфовича, министра обороны Виктора Хренина, начальника Генштаба Павла Муравейко, замглавы МВД и командующего внутренними войсками Николая Карпенкова, руководителей армии, МВД, внутренних войск, пограничных органов и Совета безопасности.
И наконец, группа спецслужб, которая, по мнению авторов, «почти так же плотна внутри, как и армия с МВД, но заметно сильнее встроена в административную машину». В неё входят 26 человек. Среди них председатель КГБ Иван Тертель, а также выходцы из этой структуры — глава ДФР Андрей Самбук, председатель Палаты представителей Игорь Сергеенко, руководитель Аппарата Совмина Валерий Вакульчик, руководители Оперативно-аналитического центра, следственных и пограничных органов.
Авторы выделяют и так называемое «сплочённое ядро» — то есть людей, наиболее тесно связанных друг с другом. Как поясняет Антон Родненков, почти все они знакомы между собой. В эту группу входят 65 человек. При этом большую часть ядра составляют представители административного крыла системы — 62 человека. Из блока силовиков — только трое. При этом 40 человек здесь принадлежат к группе президентской вертикали, ещё 20 — к первому административному кругу и только пятеро — ко всем остальным группам вместе.
При этом Родненков обращает внимание на небольшое количество связей между двумя частями силового аппарата — спецслужбами, с одной стороны, и армией и МВД — с другой. Согласно полученным результатам, каждая из этих групп имеет больше точек соприкосновения с президентской вертикалью, правительством и даже дипломатическим корпусом, чем друг с другом. И это, по мнению авторов, даёт основания не объединять их в единую когорту «силовиков», а воспринимать как отдельные группы с различными целями и задачами.
А наиболее консолидированная часть системы состоит не из представителей силовых ведомств, а из людей, прошедших через президентский аппарат.
Указывается, что у семьи Лукашенко нет собственного блока. Так, Виктор Лукашенко и Сергей Тетерин находятся в президентской вертикали. Виктора Шеймана, Дмитрия Баскова и Дмитрия Лукашенко исследователи относят к тому же смешанному контуру, что и дипломатов, судей и представителей надзорных структур.
«Семейно-патронажные фигуры ставят «якоря» в разных частях системы, а не концентрируются в одном кадровом круге», — указывают они.
Нет собственного блока и у бизнеса. Предприниматели и руководители предприятий распределены между административными группами, контуром спецслужб и промышленной четвёркой. Их положение определяется не общей корпоративной сетью, а тем, к какой части государственной машины они подключены.
Положение человека в сети авторы измеряли тремя способами: числом связей, близостью к остальным и посредничеством — то есть тем, как часто человек оказывается кратчайшим путём (или же мостом) между другими её участниками.
В итоге были выделены три группы, названные «Суперброкерами», «Вторым эшелоном» и «Периферией».
Классификация иерархична — каждая вышестоящая группа превосходит нижестоящую по всем трём метрикам. Но величина превосходства неодинакова.
По числу связей «Суперброкеры» превосходят «Второй эшелон» вдвое, по близости — на 19%, а по посредничеству — в восемь (!) раз. Таким образом, именно посредничество, а не количество контактов, отделяет верхушку от остальных.
Разрыв с «Периферией» ещё заметнее: её медианное посредничество равно нулю, а семь из десяти представителей этой группы не находятся ни на одном кратчайшем пути между другими — в быстрой передаче информации внутри системы они не участвуют вовсе.
В группу «Суперброкеров» входят всего 17 человек. И показательно то, что далеко не все имена здесь могут быть известны широкому кругу.
«Получается, что нижние эшелоны — и второй, и периферия — в значительной степени взаимодействуют друг с другом не напрямую, а через этих семнадцать человек», — обращает внимание Юрий Дракохруст.
И на первом месте среди «Суперброкеров» не премьер Турчин, не глава администрации Крутой, а помощник Лукашенко по общим вопросам Николай Латышонок.
«Он — лучший и самый эффективный коммуникатор. И, кстати, у него больше связей, чем у кого-либо другого, — более 100», — говорит Дракохруст.
На втором месте — Валерий Вакульчик, на третьем — Иван Тертель. «Председатель КГБ занимает лишь 67-е место по числу связей, но третье по посредничеству: связей немного, но они соединяют то, что иначе не соединено», — пишут авторы. А вот председатель Совета Республики Наталья Кочанова в группу «Суперброкеров» не входит вообще.
Зато сюда входят министр культуры Марат Марков, председатель Мингорисполкома Владимир Кухарев, зампред Палаты представителей Вадим Ипатов и его заместители Александр Ильясевич и Денис Курленко. Не всегда ожидаемые имена, верно? Но так называемое сетевое положение вовсе не обязательно совпадает с официальной должностью.
«И тут уже можно говорить о том, а если завтра транзит? Кто-то может рассуждать: там будут силовики, у которых много оружия. Однако представляется, что ключевой ресурс на самом деле будет сосредоточен в руках этих семнадцати человек, поскольку они — мосты, связывающие эту систему прочнее, чем кто-либо другой», — считает Юрий Дракохруст.
Второй эшелон авторы называют резервом системы, периферия же в коммуникации практически не участвует.
При этом Дракохруст обращает внимание на гипотезу о том, что, если удалить «Суперброкеров» из системы, она вовсе не рухнет.
Авторы провели эксперимент и убрали наиболее эффективных посредников. Оказывается, несмотря на доминирование этих «суперброкеров», система располагает множеством обходных путей, альтернативных маршрутов и дублирующих связей. А при искусственном удалении из неё ведущих коммуникаторов из глубины системы поднимаются люди, которые в данный момент, как кажется, не имеют никакого влияния.
«Наша модель служит подтверждением — подтверждением того, что система обладает высокой устойчивостью», — говорит Дракохруст. «С чисто математической точки зрения я бы сказал, что для её полного разрушения — то есть распада, скажем, на тридцать крошечных фрагментов, насчитывающих всего по десять-пятнадцать человек, — пришлось бы устранить как минимум половину участников. Потребовалось бы просто убрать 130 человек из 170».
Часто возникает вопрос — насколько глубоко в беларусский правящий класс встроена Москва? Считается, пишут авторы, что «элита пронизана российскими связями настолько, что действовать самостоятельно не может в принципе».
Однако исследование показывает, что российский след в беларусской элите узкий, точечный и не образует сети. Признаки российской социализации есть у каждого пятого члена класса, но эти люди не связаны между собой в отдельную структуру: они учились и служили в России в разное время и в разных местах, а познакомились друг с другом уже в Беларуси.
Признаки российской социализации обнаруживаются у 55 человек из 271 — 20% класса. Учились в России 36 человек, работали — 20, родились — 14; у тринадцати совпадают два канала и более.
При этом российский след распределён неравномерно — он концентрируется в силовом аппарате, где им отмечен почти каждый второй, и почти не затрагивает гражданскую управленческую машину. «Россия присутствует в беларусской власти лишь избирательно», — считают авторы.
Между собой эти 55 человек связаны — но связаны не Россией. Внутри когорты 214 связей, и происхождение каждой из них известно: 171 возникла в беларусских учреждениях, 41 — в советских, прежде всего через службу в Вооружённых силах СССР, и лишь 2 — в российских. Иначе говоря, люди с российским следом действительно знакомы друг с другом, однако познакомились они в Академии управления, Администрации Президента и в беларусских Вооружённых силах.
Российский след распределён по классу крайне неравномерно, и разрыв почти трёхкратный. По отдельным сообществам картина такая: «Армия и МВД» — 39%, «КГБ и специальные службы» — 38%, «Дипломаты и суды» — 24%, «Президентская вертикаль» — 17%, «Правительство и регионы» — 9%.
В то же время узость канала не означает его слабости: чем выше человек в сетевой иерархии, тем чаще у него обнаруживается российский след. Например, среди «Суперброкеров» таких 41% — семеро из семнадцати.
Таким образом, Россия связана с верхушкой и силовым блоком, а не с системой в целом, делают вывод авторы.
Именно к такому выводу приходят авторы исследования. По их мнению, беларусская элитная сеть избыточно связана и слабо зависит от отдельных людей.
Больше половины всех связей правящего класса порождают два учебных заведения — Академия управления при Президенте и Администрация Президента.
Функция связующего звена не закреплена за конкретными людьми: когда она освобождается, её принимают на себя другие, причём часто те, кто в сегодняшних рейтингах не имеет большого влияния.
Таким образом, сценарии, построенные на распаде системы или на выбытии отдельных фигур, структурно маловероятны, делают вывод авторы. Связи внутри класса продублированы, а чтобы нарушить единство сети, потребовалось бы последовательно вывести из неё около трети класса, причём каждый раз именно того, кто на данном шаге оказывается главным связующим.