Ілюстрацыя згенераваная з дапамогай ШІ.
На фоне восеньскіх літаратурных прэмій, фестываляў і чарговых спрэчак вакол беларускай культуры ў выгнанні культуролаг і аналітык Максім Жбанкоў прапануе жорсткі дыягназ таму, што адбываецца з намі пасля пяці гадоў эміграцыі. Пра тое, хто такія lost in the stars і як выжываць у разрывах — у аўтарскім эсэ ад «галоўнай навалачы белкульта».
***
жизнь случилась с тобой пока ты писал аналитику. Злобные распилы проколов локальных героев враз обесценились с билетом в Батуми — чтобы вернуться в ландшафтах аварийной миграции. Блин, герои всё те же – но не в Шабанах, а в Берлине и Вроцлаве. Расклады прежние: Прадмова, Тутака, Гедройц. И ты сам такой же клоун – Джокер в ожидании цветения сакуры. Пять лет п(р)олетов пролистаны наскоро как инстаграммные сториз. С единственной новостью: умением жить в разрывах.
э/миграция не просто разрывает привычные связи и понятный ролевой расклад. Она создает их аномальные формы – формируя тем самым аномальный тип личности. Обозначим его как lost in the stars – автономные частные траектории без внятного порта прописки и устойчивого функционала.
это расширенное воспроизводство размытой мерцающей идентичности. Реальность говорит с тобой в режиме отклонений и патологий. Она всегда приблизительна. Вечно не в фокусе. Как и ты со своим ментальным разладом. Тогда нормой становится невозможность нормы. А отсутствие в публичном спектакле — естественной формой присутствия.
я что-то понял, я с кем-то был я что-то помнил, уже забыл
lost — теневой батальон вчерашних персонажей. Несовпадающих даже с собственным прошлым. Оно состоялось. А мы уже нет. Чинить некого. Двигать смешно. Шахта лифта взамен рабочего подъемника. Не упал — уже герой. Тут нет свободы воли. Зато активна сила притяжения. Все вниз!
Ничего личного, бро. Чистая физика. Ньютон и его злоебучие яблочки.
и тут уже про ближних и дальних. Которые так же условны и никчемушны. И ничем никому не обязаны. В чужом кино ты чувак из массовки. Шорох мертвой листвы. Разбитый стопарик. Дурной стоп-сигнал. Стоишь. Искришь. И хрен пойми что там думаешь.
Пустышкам слова не давали. Чего его спасать, когда он уже весь вышел?
Котики не плачут. Они идут на шапки и в пирожки.
lost in the stars строит коммуникацию с новым берегом по принципу слабой взаимной заинтересованности. Они равно не нужны друг другу. И это устраивает обе стороны. Поскольку лечит от иллюзий и оптимизирует быт. Да какая на фиг разница без чего завтра жить? Временами для счастья хватает аварийного чемоданчика.
контакт со средой конкретен, фрагментарен и одномерен. Очень плоское кино. Логика пожарного инструктажа или проходки в метро. Требуется набор действий в определенной последовательности. Кнопка — жетон — прошел. Понимать механику результата при этом совершенно не обязательно. Стремиться к чему-то большему — тоже. Миром движет нечто, не принимающее тебя во внимание.
сперва это тревожит. Потом все равно.
спасибо за звонок. Ваш номер триста двадцать пять!
Осколки, обрезки, кричалки, (в)опилки. А ты не Винни. И никак не Пух. Просто горсть пятачков. Хру.
устройство такого самодельного личного космоса обусловлено диапазоном функционала и плотностью контактов носителя. Но даже в нем человек неизбывно пуст. Особенно, когда вокруг полно людей. А как иначе? У других свои отдельные сюжеты и свой автономный режим. В котором ты тоже функция. Или ее отсутствие.
Спасибо за паузу. Страшней, что заметят. Больней, что услышат.
я был не тут, я был не трезв, я видел мир как черный треск
воспитание глухоты — тоже культурный выбор. Мир — это плеск пыльного кофе в мятом пластике. То, что умеешь развидеть.
Вероятно, бывает иначе. Но почему-то не с нами.
упавший с Луны мигрант-ноунэйм меряет реальность собой, легко превращая в такой же ноунэйм территорию своего приземления. Встречаются (и воспроизводятся дальше) не две тактики самоидентификации, а два алгоритма обезличивания. Я чужой. Они чужие. Из состояния улыбчивого взаимного безразличия выводит лишь сбой программы. Аварийный ремонт проблемного контакта обычно звучит как публичный скандал, причем обиженными себя считают сразу обе стороны.
скажем больше: отчужденность пропащей звезды активна, заразна и легко масштабируется на прежний опыт. Трепа/нация настоящего вторгается в культурную память и делает ее фрагментарной и хаотичной. Исправление имен имеет обратную силу. Потерянный разум заново лепит прошлое. И ты опять живешь назад. Ведь больше некуда: будущее уже отменили.
к бессонным рыбам, к бездомным псам
здесь только мы: экзиль и андеграунд. Битые блюдца, чашки без ручки. Альтернативный люд 2020-х спасали из страны как чайный сервиз при пожаре — в разное время, по частям, вразброс. По ходу раздербанив добрую часть комплекта. Стоит ли удивляться, что сумма ампутированных фрагментов никак не сложится в знакомый паттерн и сигналит неясно что непонятно кому неизвестно зачем.
дышать мешает риплей пустот. Вечнозеленые литературные генералы. Дежурные речевки. Хоровые упражнения. Записки сидельцев. Пластик-этно-попс. Игра в игру. Плаксивое кино под серым небом. Как-то незаметно нацию в бегах занесло в анатомический театр жизни после жизни — экспозицию активов вчерашнего дня. Их еще можно двигать. Но уже не заставишь быть живыми.
вон там чужие чужие. Вот тут чужие свои. А ты сам себе велик с мотором. Летишь по касательной и пилишь тему, стремясь не спятить.
я не доказан, не верь глазам спасибо, разум, я дальше сам
кто уцелеет в таком замесе? Жильцы обломов. Шахиды нонконформизма с маршрутом поверх всех языковых, политических и стилистических границ. Поли-мета-квази-супер-бах. Умельцы делать дело из личных сквозняков, смысловых нахлёстов, странных гармоний и похоронной подтанцовки. Депрессивный драйв удалению не подлежит. Но вполне подвластен аранжировке. И рандомно годен к продаже.
Учись з-з-з-а-а-икаться. Учусь з-з-з-а-а-икаться.
странное счастье: переболеть, чтобы самому стать лекарством. Ищите меня в монтажных стыках.
lost — не прокол. Не потеря. И даже не ролевая модель. Это статус и факт. Психотип времен смерти шаблонов, деградации национализма и ступора политического. Сетевой номад с пустым/открытым сознанием как воплощение ліючайся формы. Сегодняшний герой пост/национального белкульта, для которого пока нет ни страны, ни перспективы.
***
* “Lost In The Stars” /“Пропащая звезда”или “Пропажа меж звезд”/– ключевой зонг одноименного мюзикла Курта Вайля и Максвелла Андерсона (1949). Поэтичный монолог об экзистенциальном одиночестве и кризисе веры. Входил в репертуар Фрэнка Синатры, Сары Воэн, Аниты О’Дэй, Элвиса Костелло, Мартина Гора и других.
**в тексте цитируется трек “Не трезв” Светы Бень и .K.
Максім Жбанкоў — культуролаг, кінааналітык, журналіст, выкладчык. Аўтар публікацый і праграм па пытаннях сучаснай культуры ў шматлікіх незалежных медыя («Радыё Свабода», «Радыё Рацыя», «Наше мнение»). Неаднаразовы фігурант «чорных спісаў» мясцовага і рэспубліканскага значэння. Аўтар відэаблога «Шокінг Культ», праектаў «Сто год беларускаму кіно», «Шокинг-гайд» ды іншых. Аўтар кніг «No style. Белкульт между Вудстоком и «Дажынкамі» (2013), «SloMo: Хатняя крытыка культурнага дызайну» (2021) і «ШокингКульт. Книга перемен» (2026).
Меркаванні і ацэнкі аўтара могуць не супадаць з меркаваннем рэдакцыі Reform.news.
Падпісвайцеся на культурныя навіны Reform.news у Telegram