Фото: МИД
Заместитель министра иностранных дел Беларуси Игорь Секрета поделился с журналом Hintergrund историей о неудачной попытке поговорить с литовской коллегой на заседании ОБСЕ. Она предпочла ему мероприятие с участием Светланы Тихановской.
«В прошлом году, когда я был в Вене на официальной встрече в рамках ОБСЕ, моя коллега, заместитель министра иностранных дел Литвы, сидела прямо напротив меня в зале – лицом к лицу. Я ненавязчиво подал ей знак: «Давайте на минутку отойдем, выпьем кофе и обсудим практические, насущные вопросы». Знаете, что она сделала? Она категорически отказалась со мной разговаривать. Вместо этого она предпочла пойти на политическое пиар-мероприятие Светланы Тихановской. Она отказалась встречаться с официальным представителем соседней страны.
Вскоре после этого мой финский коллега, тоже заместитель министра иностранных дел, подошел ко мне в коридоре и дипломатично спросил: «Игорь, может быть, мне стоит выступить в качестве официального посредника между вами и Литвой?» Я посмотрел на него и сказал: «Подождите. Мы не воюем. Наши дипломатические отношения не разорваны. Зачем нам здесь посредники? Если она согласна, мы можем просто поговорить напрямую». Позже литовская сторона выпустила официальное заявление, в котором говорилось, что садиться за стол переговоров со мной будет равносильно «поражению» для Литвы. Для них, заметьте! Не для меня», — рассказал он.
Секрета смог отыграться недавно, когда отказался лететь в Вашингтон на встречу с литовской стороной.
«Только представьте себе расстояния: от Минска до литовской столицы, Вильнюса, ближе, чем до дома моих родителей в белорусской деревне! Чтобы навестить родителей, мне нужно проехать 170 километров. Литовская граница находится всего в 150 километрах от Минска. Литовское правительство географически ближе ко мне, чем моя собственная мать! И в этой ситуации от нас ожидают, что мы полетим в Стамбул, а затем в Вашингтон, чтобы провести встречу на американской земле между двумя непосредственными европейскими соседями? Это всё еще нормально? Это та самая хваленая европейская рациональность?» — сказал он.