Томас Ловин. Фото: lc.nato.int
Впервые генерал НАТО подробно рассказал о новых планах альянса по обороне восточного фланга. Там создаётся зона, насыщенная сенсорами и автоматизированными системами на земле, в воздухе и в космосе. Немецкий военный объясняет, как это меняет систему сдерживания.
Журналист немецкого издания WELT AM SONNTAG Кристоф Шильц взял интервью у заместителя начальника штаба союзных сухопутных сил НАТО по оперативной работе бригадного генерала Томаса Ловина. Представитель НАТО подробно рассказал о линии обороны, которую альянс создает на границе с Беларусью и Россией.
Reform.news предлагает перевод этого интервью с немецкого языка:
WELT AM SONNTAG: Господин генерал, руководство НАТО намерено в будущем укреплять восточный фланг альянса — от Финляндии до Румынии — по новой концепции под названием Eastern Flank Deterrence Line (EFDL). В чём её суть?
Томас Ловин: В первую очередь речь идёт о защите стран, которые на так называемом восточном фланге имеют общую границу с Россией и Беларусью. То есть о сдерживании России от нападения и о способности к обороне в случае крайней необходимости. В этом смысле EFDL — это концепция оптимизации уже существующих оборонительных планов НАТО. При этом принципиально она может применяться не только на восточном фланге, но и по всему миру. В принципе, она также подходит для защиты критической гражданской инфраструктуры, например аэропортов.
WAMS: В чём заключается базовый принцип этой концепции?
Ловин: Речь идёт о сдерживании и обороне на границе. Основная идея — создать сложную, многоуровневую систему обороны вдоль границы с Россией и Беларусью и использовать для защиты не только обычные войска, но и за счёт препятствий и применения технологий сформировать в приграничной зоне по отношению к противнику роботизированную или автоматизированную область, которую ему сначала придётся преодолеть.
WAMS: Кто разработал эту концепцию?
Ловин: Работа над ней началась в начале прошлого года. Изначально вооружённые силы США совместно с университетами, аналитическими центрами и лабораториями размышляли о том, как можно использовать современные технологии, чтобы адекватно ответить на угрозу со стороны такого агрессора, как Россия. При этом велось тесное сотрудничество с балтийскими государствами, которые ещё в 2024 году начали создавать оборонительную линию против России — Baltic Defense Line. Генерал Донахью, командующий сухопутными войсками США в Европе и одновременно командир сухопутного командования НАТО Allied Command Land, представил концепцию в июле на одной из конференций. Сейчас она дорабатывается и реализуется в рамках НАТО. Верховный главнокомандующий НАТО представил её военным представителям стран-членов в Военном комитете. В целом концепция получила одобрение.
WAMS: Кто теперь отвечает за её реализацию?
Ловин: В первую очередь государства-члены. Каждая страна должна самостоятельно решить, будет ли и в какой форме она участвовать в реализации концепции в сотрудничестве с командными структурами НАТО.
WAMS: Какие меры включает в себя новая концепция?
Ловин: EFDL в основном состоит из пяти опор, реализация которых предусмотрена поэтапно. Мы опираемся на технологии, которые уже используются или находятся на очень продвинутой стадии разработки. При этом мы учитываем опыт Украины в её оборонительной борьбе против России. В настоящее время первые элементы концепции тестируются в отдельных районах, в том числе в странах-партнёрах на восточном фланге. Первые системы уже внедрены и используются, другие находятся на стадии завершения. Речь идёт об установке системы сенсоров и средств поражения, объединённых в большую цифровую сеть, о создании автоматизированной зоны. Кроме того, речь идёт о предварительном размещении материальных средств, о размещении войск на месте и о создании системы командования и управления, которая объединяет национальные силы и силы НАТО.
WAMS: Как можно представить себе первую опору — создание сложной системы сенсоров?
Ловин: Речь идёт о сети сенсоров, которые размещаются на земле, в космосе, в киберпространстве или в воздухе. Они собирают данные о передвижениях или применении оружия противником, объединяют их и предоставляют результаты разведки в режиме реального времени по возможности всем странам НАТО.
WAMS: Территория, которую предстоит контролировать, простирается на несколько тысяч километров. Где располагаются сенсоры?
Ловин: Это могут быть стационарные или мобильные сенсоры — радиолокационные, акустические, оптические, электронные и так далее, — связанные с разведданными от пилотируемых систем, таких как самолёты дальнего радиолокационного обнаружения AWACS, а также с данными со спутников, дронов или четырёхногих шагающих роботов, оснащённых одним из упомянутых сенсоров. Сенсоры могут крепиться и к бункеру, забору или дереву. Они передают данные в центр, где они анализируются и оцениваются, в том числе с помощью мощного искусственного интеллекта, и включаются в общую картину обстановки. Некоторые сенсоры контролируют весь пограничный район, другие — только территорию НАТО.
WAMS: Перейдём ко второй опоре — созданию автоматизированной оборонительной зоны вдоль восточного фланга.
Ловин: Joint Effects Zone формирует чётко структурированное, многоуровневое пространство воздействия, предназначенное для немедленного поражения вражеских войск и оказания на них давления. Это своего рода горячая зона. Цель — сломать наступление противника: мы направляем его передвижения по нужным нам направлениям, лишаем его темпа, загоняем в невыгодные положения и изматываем шаг за шагом. Каждая мера служит тому, чтобы последовательно снижать его боевую мощь — при одновременном обеспечении защиты наших собственных войск и сохранении их полной боеспособности.
WAMS: Каков размер этой зоны?
Ловин: Её не следует жёстко привязывать к определённой глубине — она может различаться в зависимости от региона. Эта зона не является сплошной, заранее зафиксированной территорией, а представляет собой ещё один элемент будущего оборонительного планирования. Во многом она будет необитаемой; как правило, там не будут постоянно размещаться солдаты. Могут создаваться защитные сооружения, такие как противотанковые заграждения или противотанковые рвы. Конкретное оформление находится на концептуальной стадии и зависит от национальных решений.
WAMS: То есть людям, живущим рядом с границей, придётся переселяться?
Ловин: Судя по тому, что я вижу на примере нынешней реализации, этого не происходит. Балтийские государства, например, используют природные препятствия — болота и леса, — что снижает необходимость в дополнительных сооружениях. Думаю, скорее будут искать согласованные решения с местными сообществами. Многие объекты и заграждения будут активироваться и использоваться лишь в случае надвигающегося конфликта. Это минимизирует постоянное воздействие на гражданскую жизнь. Массового переселения не будет.
WAMS: Что именно происходит в этой зоне?
Ловин: Мы говорим об автоматизированном пространстве воздействия, в котором сенсоры и средства поражения бесшовно взаимодействуют друг с другом. Сенсоры обнаруживают противника, немедленно докладывают о нём и по заданным алгоритмам приводят в действие подключённые средства поражения. К ним относятся вооружённые дроны, частично автономные боевые машины, беспилотные роботизированные наземные системы, которые, на мой взгляд, окажут на сухопутную войну такое же влияние, какое сегодня оказывают дроны в воздухе, а также автоматизированная система противовоздушной и противоракетной обороны. Эти взаимосвязанные системы предназначены для того, чтобы быстро обнаружить противника, лишить его возможностей для манёвра и надёжно отнять у него боевую мощь и инициативу.
WAMS: Это звучит как научная фантастика. В отдельных районах в будущем будут воевать только оружие против оружия, без солдат?
Ловин: Согласно нашим принципам применения и этическим стандартам, решение о применении оружия всегда остаётся за человеком. Искусственный интеллект лишь помогает ему, прежде всего в ситуациях, когда решение нужно принять быстро. Речь не идёт об «обезличивании» войны. В конечном итоге человек ответственно решает, когда и каким образом применяется оружие.
WAMS: Но какова цель такой зоны?
Ловин: Этот комплекс из сенсоров и средств поражения создаёт пространство, в котором может проходить первая фаза боя, не вводя собственные войска в непосредственный контакт с противником. Таким образом, цель состоит в сохранении собственной боевой мощи, в защите собственных солдат и в раннем замедлении противника, чтобы выиграть время и пространство для манёвра.
WAMS: Будут ли в будущем для обороны территории НАТО в основном использоваться автономные системы вооружений?
Ловин: Это было бы заблуждением. Территории возвращают солдаты. Города освобождают солдаты. В конечном итоге всегда речь идёт о солдатах против солдат. Мы видим это и в Украине.
WAMS: Третья опора оборонительной концепции НАТО на восточном фланге — это предварительное размещение материальных средств.
Ловин: Это существует и сегодня. Но мы увидим заметно большие запасы, чем прежде, в пограничных с Россией странах НАТО. Речь идёт, например, о складах оружия и боеприпасов для пополнения оборонительных систем в автоматизированной зоне, а также для оснащения сил НАТО.
WAMS: Размещение войск вдоль восточного фланга как четвёртая опора концепции также существует уже сейчас.
Ловин: И оно должно сохраняться на том же уровне. Одними лишь беспилотными системами невозможно надолго сдержать или остановить противника. Для этого нужны солдаты, для этого нужны армии.
WAMS: Но создание оборонительной зоны ведь снижает нагрузку на солдат. Разве нельзя тогда сократить численность войск НАТО на восточном фланге?
Ловин: Нет. Российские вооружённые силы сосредоточены в приграничной зоне в таком количестве, что мы не можем позволить себе сокращение собственных сил. Мы должны и дальше соблюдать требования, зафиксированные в так называемых региональных планах НАТО.
WAMS: Пожалуйста, кратко объясните пятую опору концепции.
Ловин: Предполагается создать облачную сеть. Системы на основе искусственного интеллекта — включая генеративные модели и машинное обучение — в режиме реального времени обобщают разведывательную информацию и немедленно передают её задействованным силам. Эта облачная боевая сеть образует нервную систему Eastern Flank Deterrence Line и превращает человека и машину в тесно согласованную команду.