Александр Котoвич. Фото из личного архива.
Парадоксы судьбы: если бы продолжал оставаться заложником беларусского режима, рано или поздно освободился бы. И с большей гарантией, что живым, а не «двухсотым». А теперь сплошная лотерея. Потому что на родине — бойня, развязанная Кремлём.
Это я об Александре Котовиче — единственном украинце с десятым («экстремистским») профилактическим учётом, которого встретил за решёткой. Сначала нас перебрасывали одним этапом из СИЗО №1 Минска (в апреле 2024-го «Володарка» доживала последние дни перед расформированием) в Могилёв, где в тюрьме №4 мы ждали апелляций на свои приговоры, а затем и в исправительную колонию Шклова. Там пути разошлись, потому что меня сразу упаковали в каменный «мешок» изолятора, его взяли под контроль спецслужб. И, словно в насмешку, поставили на заготовки военной формы для российской армии. Фактического оккупанта его родины.
Вновь связались только в ноябре 2025-го, когда он оказался в числе трёх десятков граждан Украины, которых при посредничестве американской стороны вернули на родину. При этом не особенно разбираясь, кто откуда попал в неволю. Ведь новый дом Александра Котовича как раз в Беларуси.
История молодого человека в определённый момент тесно переплелась с Беларусью, что в итоге стоило ему свободы. В родной Одессе познакомился с беларуской, влюбились, поженились. Сначала жили наездами на два адреса, а в 2019 году окончательно осели в Минске. Украинец получил вид на жительство, устроился в IT-компанию, с которой сотрудничал до самого задержания.
Когда в феврале 2022-го армия Путина вероломно напала на Украину, он как человек неравнодушный высказал в пабликах всё, что думал об агрессоре и его пособниках. Злопамятная по своей сути система зафиксировала реплики и подшила в специальную «папочку» с другими нелояльными. И когда пришло время, отреагировала — аж через полтора года. Первоначально следствие возбудило уголовное дело за разжигание вражды. Приписали среди прочего администрирование чата «Беларусь за МКАДом», хотя в итоге обвинение и было снято — пришлось признать, что фигурант был лишь активным комментатором, отвечая ботам и зомбированным «патриотам» на выпады вроде «мочи хохлов», «русские сотрут нациков», «Одесса будет нашей» и т. д. И всё же в итоге набралось целое соцветие уголовных статей, а 28 марта 2024-го Мингорсуд огласил вердикт по совокупности «преступлений»: 5 лет заключения с последующим попаданием в экстремистский и террористический списки силовиков. Правозащитное сообщество признало его политическим заключённым.
— Разумеется, я к такому повороту не был готов, от слова совсем. Хотя и понимал, что Беларусь и демократия попросту несовместимы… На зоне сразу подняли на щит этническую составляющую: раз украинец, должен вести себя максимально тихо. Будешь высовываться — просто сгинешь. Когда привезли в карантин, заместитель по режимно-оперативной работе ИК №17 Москалёв — мрачный неприятный тип — вызвал меня лично, начал расспрашивать, за что сел. Говорю, за комментарии. Кстати, чат попал в список экстремистских формирований уже после моего задержания, но задним числом повесили соответствующую статью.
Объяснил: трудно сдержаться, когда бомбят твою страну. Его ответ ошеломил: «А когда вы били по Донбассу, нормально было тебе и таким как ты? Вот свое и получил. Начнешь высовываться, лично гарантирую путешествие по зонам золотого кольца Беларуси». Это дословно. За что сидеть? За правду? Даже если и хочется наказать, вашим же законом предусмотрен штраф. На крайний случай существует порядок аннулирования разрешения на проживание в Беларуси. А тут сразу 5 лет колонии! Как бы там ни было, однозначно обозначили, что я здесь вполне заслуженно. Будто сам выбрал свой путь. В чём легко просматривался целенаправленный прессинг.
Так и получилось: тотальный контроль над любым движением, случайным высказыванием. Среди осуждённых немало желающих продублировать увиденное и услышанное, влезть в твои «крамольные» мысли. Доносили оперативникам буквально всё: круг общения, темы разговоров, кого чем угостил, даже если это сигарета. Подсылали шестёрок, чтобы те втирались в доверие и выясняли нужные сведения. Пусть и абсолютно бессмысленные, но поскольку в Беларуси тотальный контроль — от госпредприятий до пенитенциарной системы, — фиксироваться должно каждое слово.
Александру Котовичу оставалось ещё больше половины назначенного срока, однако утром 22 ноября начальник отряда вдруг приказал собирать вещи. Мол, благодарите за «добрую волю» Лукашенко. Украинец уже знал о предыдущих выдворениях беларусских политзаключённых и где-то подсознательно надеялся на подобный вариант. Однако при этом меньше всего рассчитывал, что депортируют на родину — в Беларуси осталась жена, для которой въезд в Украину из государства-соагрессора фактически нереален.
— Я слышал, что в шкловской колонии были и другие украинцы, однако с учётом предвзятого отношения мои контакты полностью контролировались и шансы пересечься сводились к минимуму. По крайней мере, в четвёртом отряде я был единственным. Ещё с одним познакомился уже после обыска в отстойнике, когда нас готовили к вывозу из лагеря. Осуждён по наркотической 328-й статье, 40 дней оставалось до конца срока. Это всё, что нужно знать о «доброй воле». Вообще из тех трёх десятков, кого отпустили, разве что треть — политические.
Вижу ли себя в каком-нибудь варианте в Беларуси? Нет, нет и нет. Украина при всех своих внутренних проблемах и противоречиях, не говоря о внешних, сумела пойти совсем другим путём. У вас же тотальная борьба с инакомыслием, власть в руках Лукашенко удерживается силовым способом. Режим добивается, чтобы все думали и действовали в одном векторе. Повсеместно оболванивают народ. У нас подобное невозможно, любой тиран будет сметён, что и доказала предыдущая практика.
Хотя лично для меня это огромная семейная драма. И где выход, совершенно непонятно. Жена попросту боится: даже если бы сюда приехала, какие гарантии на будущее? У неё там мать, бросить не может. Да и со стороны спецслужб обязательно возникнут вопросы. Стрёмная ситуация.
После досрочного освобождения Александр Котович так и не увиделся с женой, которая осталась в Минске. Даже с матерью удалось встретиться только через полгода — как ни странно, поспособствовала мобилизация.
Дальнейшие события развивались стремительно. После транзита через Гомель и передачи помилованных арестантов на границе сотрудникам СБУ предполагалась реабилитация в Киеве. Не только с медицинской составляющей, но и с опросами спецслужб на предмет возможной вербовки. К подобной перестраховке все отнеслись с пониманием, особенно с учётом роли Беларуси в войне. Параллельно нужно было восстанавливать документы, поскольку выкинули без паспортов. По крайней мере, политических.
При этом у Александра Котовича практически сразу же возникла вероятность мобилизации. Оказалось, что на родине он находится в розыске. Приходили повестки из Территориального центра комплектования (ТЦК), однако в причинах форс-мажора — отбывал заключение на родине Лукашенко — никто не разбирался.
Надежды на то, что приравняют по статусу к гражданским пленным страны-агрессора, чтобы получить как минимум полугодовую отсрочку (всё же человек пережил свою внутреннюю войну с беларусским режимом), не оправдались. Мол, Беларусь не объявляла войну Украине, а преследование по политическим мотивам — это другое.
Были совместные усилия подключить к его делу международных правозащитников, однако запустить какой-либо правовой механизм не успели. В этом году 19 февраля бывшего политзаключённого мобилизовали. Сначала проходил соответствующую подготовку в «учебке», а вскоре был распределён в воинскую часть армейским делопроизводителем. Всего три месяца передышки между тюрьмой и войной. Единственное преимущество — сознательно или случайно, но служит в своей же Одессе. По крайней мере, есть возможность изредка видеться с мамой.
— Мой статус до конца остался непонятным. Не только мне, наверное, никому. Номинально я подпадал под гражданского пленного. Все доказательства на руках, и прежде всего политически мотивированный приговор в стране-соагрессоре. Очевидное преследование за критику путинской войны. Однако после реабилитации мне не оставили других вариантов, кроме мобилизации. Так я и не был против, просто не так быстро. Хотя бы какое-то время, чтобы прийти в себя после лукашенковского плена!
Вообще первый месяц после депортации стал самым сложным. С одной стороны, априори настороженное отношение, должен самостоятельно социализироваться. С другой — полное непонимание своего подвешенного положения, абсолютная неизвестность за горизонтом. Кстати, после нас была ещё одна партия помилованных, декабрьская, в которую также попало пятеро украинцев. Их документы приняли для получения статуса. А я вынужден самостоятельно заниматься рассылкой обращений и сбором официальных ответов. Кстати, уже в первом из Национального информационного бюро констатировали: в ведомственном реестре никаких данных о моём преследовании нет. Соответственно, «бронь» от мобилизации не предусмотрена.
Уже больше полугода Александр Котович вносит вклад в дело очищения Украины от оккупантов. К сожалению, поделиться нюансами службы не может, поскольку всё обставлено вполне понятной секретностью.
О «колониальных» приключениях в Беларуси особенно некогда и вспоминать, однако, признаётся Александр Котович, время от времени «накрывает». Откуда среди добрых по своей сути беларусов столько тех, кто попросту опустошён пропагандой? И в первую очередь это касается как раз пенитенциарной обслуги — от администрации до рядовых вертухаев.
— Возможно, люди в системе вертикали не то чтобы зомбированы, но в их мозги с детского сада, со школы на государственном уровне вбивается пропагандистская труха. То есть что правильно и как себя нужно вести. Никакого самостоятельного мышления. В новостях, повсеместно в социуме с самого детства загружают с той позиции, будто Россия, Китай и им подобные — настоящие друзья, от них только добро; а вот Украина, обобщённый Запад — конченые враги, ничего положительного не жди. Соответственно, акцент на совковом «победобесии», другие даты просто стёрты из памяти. Идеологический момент, на котором всё держится.
Персонал режимной обслуги воспринимает ситуацию аналогично, как ему вложили в голову. Москва — вот настоящий миротворец, а вы, украинцы, заслужили то, что происходит. Сами виноваты в своих бедах. Не злили бы Россию, поделились бы территорией, существовали бы и дальше. Ну как беларусы, на самом деле уже оккупированные. К счастью или к сожалению, у нас немного другой менталитет, другие принципы. Политика независимости таким самодурам, как Путин, не нравится, это понятно.
Что касается воспоминаний. Безусловно, тюрьма на Окрестина — это какой-то ужас. Бросили в карцер, где уже было упаковано 12 человек. Стояли как кони, места просто нет. Сидели на корточках по очереди. Летом температура адская, выше 40 градусов. Одежду можно было выкручивать от пота. На Володарке немного либеральнее режим, но ужасные камеры, перенаселённость, антисанитария. А главное, вместе со сменой следователей росло количество инкриминируемых статей. Особенно вокруг личности Лукашенко: обиделись за «усатого», сочли клеветой, что на выборах задействовали административный ресурс. Могилёв посложнее, больше контроля за жёлтобирочными, ненужная муштра. Ну а Шклов — гайки на максимум, ограниченный круг общения, психологическое давление. Не только украинцев касается, политические беларусы из ШИЗО почти не вылезали. Десятый профучёт — всё, заклятый враг.
В 2025 году правительство Украины приняло постановление об отсрочке от мобилизации гражданам, которые находились в плену в результате вооружённой агрессии со стороны Москвы. Однако ситуация с признанием статуса гражданских лиц, попавших в пенитенциарные учреждения на территории ближайшего союзника Кремля, до сих пор остаётся неоднозначной. Поскольку упомянутый статус напрямую увязывается с понятием «государства-агрессора» и официально таковым признаётся только Россия, Беларусь формально в чёрный список не входит. Хотя уже зафиксированы случаи, когда людям, освобождённым из беларусских колоний, соответствующий статус всё же предоставили. Делом Александра Котовича продолжает заниматься его адвокат.